Панияшковщина

Основателем и распространителем секты панияшковщина или циником (как их иногда называют) был крестьянина слободы Покровской, Новоузенскаго уезда, Самарской губерши Алексей Гавришов (Панияшка—тож). По сведеиям, собранным самарскою духовною консесториею, Алексей Гавришов, человек красивой наружности, высокого роста, крупного сложения, с громадною, ниже пояса спускающеюся бородою, с умным выразительным лицом и плавною, тихою, вкрадчивою и убедительною речью, был человек довольно начитанный в аскетических сочинениях и жития святых. Въмолодости он много странствовал по монастырям и даже хотел принять монашество.

Но по желанию родных женился и имел детей. Овдовев в 60-х годах прошлого столетия, он отправился на Афон с целью принять монашество. Из Афона он возвратился с удостоверением, что он принял схиму с именем Андрея. На родине его встретили с большим почетом и уважением, как подвижника и схимника. Он избрал для своего жительства с. Квашниковку.

Пожертвования стекались к нему со всех сторон и в большом количестве. Панияшка устроил общину, которую мечтал преобразовать в монастырь. В его доме стали происходить ночные собрания с чтением книг Св. Писания, жития святых, совершением вечерни, заутрени, часов, монашеского правила.

Эти ночные сборища послужили причиной того, что Панияшка был выслан из Квашниковки и водворен на родине в с. Покровской, где у него также был собственный дом. Сначала он очень усердно посещал церковного богослужения и па всех производил впечатления строгого сподвижника. Но потом, вдруг, затворился у себя в доме и перестал не только ходить в церковь, но даже выходить на улицу.

Весь свой дом он увешал иконами сверху донизу, а в углу большой комнаты поставил икону Божей Матери, пред которою зажег неугасимую лампаду. „Народная молва о благочестивом жителе Панияшка стала быстро распространяться по всем окружным селам, что привлекло массу телесно и душевно больных, каковых он не отказывался лечить своеобразными средствами, охотно принимая приносимые ему даяния. Лечение начиналось обычно совместной молитвой пред иконой Богоматери, после чего больному давался в рот елей, который брался ложечкой из неугасимой лампады, висевшей пред той же иконой Богоматери, которую он выдавал за чудотворную.

Употребляемый елей принимался народом за причастие, и те, кому случалось выздоравливать, видели в этом чудесное проявление силы Божией, а в лице самого Панияшки — угодника Божия, целителя и чудотворца, о котором естественно, распространялись самые выгодные для него слухи среди народа. Легковерный народ массами устремился к проявленному чудотворцу за советами и молитвенным ходатайством, при чем иногда весьма щедро лились доброхотные приношенния в пользу обожаемого молитвенника. Обаяние его личности как схимонаха, при том гонимого за благочестие, достигло огромных размеров.

В это время у Панияшки явилась мысль создать свою секту но образцу хлыстовщины и отчасти безпоповщины. Он стал учить, что тело человеческое есть источник всякого зла не только потому, что его создает дьявол, но и потому, что в теле каждого человека находится бес. Не человек просит есть или пить пли обнаруживаете плотские вожделния, а бес. Поэтому, когда Панияшка, напр., клал в свой рот кусок хлеба, он непременно каждый раз говорил: „на, бес, трескай!" Пил ли он воду или брал ложку щей, он опять говорил то-же: „на бес, трескай» Так же он учил и об удовлетворении половым страстям: „на, бес, трескай"! Но бороться с бесом, по учению Панияшки, можно только чрез умерщвление плоти. Поэтому он требовал от своих последователей, чтобы они, как можно, меньше заботились о своем теле, насколько возможно, воздерживались от пищи и питья, не ходили в баню, не умывались, не скидывали с себя грязного белья, не чесали головы, не омывали и не чистили посуды, предназначенной для пищи и питья и т. п.

Целью своею Панияшковцы ставили, однако-же, не кормления беса, а изгнания его из своего тела. Согласно наставлению основателя своей секты, они веровали, что громкое испускание из желудка газов есть именно удаления беса из человеческого тела. Поэтому после еды каждый Панияшковец непременно должен произвести нескромный звук. «а затем плюнуть на пол, растереть плевок ногами и сказать: „прекорил проклятого беса". То-же самое они должны делать во время молитвы и после неё. Неисполнению этого требования влекло за собою бичевавание. „Пророк" (т. е. сам Панияшка) бил по спине одержимого бесом до тех пор, пока не получался желаемый результата Кто с трудом производил требуемые звуки, в том, по верованию Панияшкевца, слишком крепко седит бес, изгнать которого мог только или сам Панияшка или „пророк", получивший от него особую благодать.

Не смотря на столь странное учение, у Панияшки скоро образовалось большое число последователей: явились „богородицы и пророки".

В обширной зале его дома („святилище") были устраиваемые такие же циничные радения, как у хлыстов; разврат доходил до чудовищных размеров.

Все убивали „проклятого" беса; но больше всех развратничал сам Панияшка. С Церковью была разорвана всякая связь. Панияшка порицал духовенство и совершаемые им таинства, а себя выставлял затворником подобным Афонским подвижникам, которые никогда не ходят в церковь и, однако-же, угодны Богу.

Сочувствие народа к Панияшкам не уменьшалось, а увеличивалось. Приток всевозможных пожертвований был чрезвычайный: многие, богатые люди, вступая в секту, отдавали буквально все свое состояние, а сами оставались нищими.

Для наиболее преданных последователей Панияшка устроил коммунистическую общину, где у сектантов был все общим; личной собственности никто не мог иметь Прием в секту производился весьма осмотрительно и после продолжительного искуса; а его заключительный акт состоял в изгнавшего беса. В тебе бес сидит,— его изгнать нужно", обыкновенно говорил Панияшка желающему вступить в секту. После этого происходило бичевание в полном смысле этого слова. Сделав из пояса бич, Панияшка из всей силы колотил им „одержимого бесом" до тех пор, пока последний не производить неприличного звука с неприятным запахом.

Панияшка умер в 1895 году. Над его могилой поставлен громадный, в виде часовни, памятник, в котором развешаны иконы, теплится неугасаемая лампадка, поставлен стол, на котором лежат священные книги. Рядом с иконами висит портрет Панияшки. Его последователи сопричислили его к лику святых и веруют, что он должен скоро воскреснуть. В этом памятнике Панияшковцы устраивали свои раденья, пока не закрыла его полиция.

В отношении к Церкви Панияшковцы в настоящее время изменили свое поведете. Они не разрывают внешней связи с нею, как и другие хлысты. Но в действительности они не не признают ни церкви, как божественного учреждения, ни таинств, ни обрядов, ни иерахии, и если соблюдают не которые установления, то только для того, чтобы скрыть свою принадлежность к секте.

Молятся они или в своих молитвенных домах, или у памятника Панияшки, и наравне с некоторыми молитвами Православной Церкви распевают канты собственная сочинения. Иконы они, по-видимому по-читают. Постов не признают: едятъ мясо и все без разбора; бесу, говорят, все равно, что бы ему не трескать".

Место Панияшка занял крестьянин Захаре Белобородов, которого, однако-же, сектанты величают „отцом Захарием.

Секта Панияшковцев есть наглядное доказательство того, до какого безумия могут дойти люди, отказавшиеся от руководительства Православной Церкви!..

Обзор русских сект. Журнал "Вера и разум", Харьков 1909 год.