Профсоюзы – моя судьба

Ко всему хорошему люди быстро привыкают. Так и привыкли к комнатам психологической разгрузки. А начинали с нуля. Всё придумывали сами. Сразу видно было, где лучшие художники, мастера поделок, а всё вместе получилось просто здорово! Ходили в гости друг к другу…

Конечно, сравнивали, но теперь просто вспоминали и улыбались… А «покрупному» все вспоминали вопросы жилья. Трудная, сложная тема…

Тут были и трагедии, и ссоры, и обиды. Но главное – получали жильё бесплатно. В итоге сколько людей всё-таки получили жильё и рады были крыше над головой! Рады их дети… Всех их выслушивали профсоюзники, создавали очереди, контролировали, в крайнем случае находили выход в безвыходных ситуациях.

Была по-своему такая цепочка: съём жилья, первая «семиметровка», потом буквой «Г», затем с подселением и/или две комнаты и, наконец, - двух- или трёхкомнатная квартира…

Можно сказать: как всё это сложно, но как радостно было человеку, когда к нему подходила председатель профкома производства и говорила, что освободилась двухкомнатная квартира, но с подселением. Но при этом было одно условие: честный, добросовестный труд. А бывало и так, что срывался человек – водка – страшная вещь, а у него двое детей и ожидают третьего, жена замечательная, труженица…

Ну чем они виноваты? Вот и брали грех на душу, прикрывали этого стервеца, не выбрасывали из очереди… Но как приятно было услышать на новоселье сердечное спасибо от новосёлов!.. Не всегда мужики «завязывали», иногда и с работы вылетали, но семья была с жильём, и дети не страдали…

Целый посёлок стоит недалеко от бывшего «Химволокна», где живут люди, получившие жильё бесплатно. Труд, социалистическое соревнование, жильё, дисциплина, техника безопасности и много других аспектов жизни трудовых коллективов были сферой деятельности профсоюзных организаций. Кто сейчас поверит, что и учёбой занимались профорги?..

А как же, работала школа рабочей молодёжи! И взрослые дяди и тёти ходили с портфелями в школу… Этот вопрос всегда был на контроле. И поднимали на совещании профорга: почему у тебя Ваня Сидоров не ходит в школу?.. Дело было не в школе, дело было в повышении квалификации, в беспрерывной учёбе всех. Вот заканчивал слесарь среднюю школу, а ему говорят: иди в техникум, в институт!

Срабатывала трудовая цепочка: ШРМ (школа рабочей молодёжи), техникум, а там уже и механик цеха, бригадир, начальник смены, мастер… А если после вечернего или заочного института – начальник цеха! Это работало. Вот и подходил к профоргу новый специалист и говорил: спасибо, тётя Валя, не дали мне бросить школу!..

Много чего порушила перестройка. И в кошмарном сне нам было не представить, что может рухнуть Советский Союз, и мы на собственной шкуре узнаем, что такое рынок, а точнее капитализм…

Ко всему прочему нас ещё лишили и культуры, точнее, доступа к ней. Я говорю о творчестве в нашей жизни. Стоит шикарный ДК «Дружба». Он был нашим домом для всех, он был для взрослых и детей. Сколько раз большой зал взрывался аплодисментами, когда шёл заключительный концерт смотра художественной самодеятельности!

Каждое производство и служба должны были организовать хор. И шли люди на репетиции, которые проводи- ли работники «Дружбы». И иногда говорил руководитель репетиции, человек с консерваторским образованием, профоргу: «Вы приводите людей – без вас они не придут, но не надо с ними петь!».

Ну не у всех же профоргов был музыкальный слух!.. Но сколько сотен людей приобщились к искусству! Ведь был же у нас театральный коллектив, получивший звание «народного», в котором играли взрослые люди. И не было ничего удивительного, когда руководитель театра приходил в цех к профоргу и говорил: «Нужен человек – играть царского офицера, нужна фактура!» - вот и уговаривали вместе молодого рабочего идти в народный театр.

По-разному складывались потом судьбы людей. Но некоторые, кто начинал петь в агитбригаде, переходили потом петь на профессиональную сцену, а другие, начав с заметок в нашу газету «Энгельсский химик», становились членами Союза писателей…

Дворец культуры стал детским. В некоторых рекламках о наборе желающих приобщиться к искусству указывается возраст, и это не те, «кому за 30»… А какие были конкурсы – не для избранных, а для всех! В них принимало участие немало людей.

Чтобы попасть на конкурс «А ну-ка, девушки!», надо было сначала победить на своём производстве или службе. А к каждой девушке «прилагалась» группа поддержки… вот получалось, что в финал вышло десять человек, а участие принимали сотни человек!

Только у нас бывали и выездные конкурсы на турбазе. И всякое бывало на лыжне, зато уже в зале сотни людей громом аплодисментов определяли лучшую… Первая наша девушка победила интеллигентностью и красотой. И после победы уехала по путёвке в Азербайджан…

На нашей встрече все вспомнили конкурс на лучший юмористический коллектив на 1 апреля. Десять лет проходила юморина с неизменно переполненным залом, и это было почти всегда именно 1 апреля. У всех были свои любимцы, все ждали, чем удивит команда службы главного механика. Они позволяли себе то, что сейчас стало нормой на современных шоу.

А главное – выступления были наполнены тем, чем жили герои сцены и они же – герои в повседневной жизни. На сцене была правда жизни, поэтому так бурно принимались выступления юмористов. Ну а потом, вы знаете, началась перестройка…

Не подумайте, что профорги занимались только досугом. Конечно, главной была работа. Когда на триацетате была угроза остановки из-за отсутствия метиленхлорида, профсоюзники поехали в министерство. А там – не пускают, говорят: ждите! Сидит вахтёр и не пускает в коридор, где кабинет нужного чиновника… Но не на тех напали! Вахтёр не догнал девушку, а она добежала до кабинета – ситуация! Не выводить же силой… Вот и всё, и попали в нужный кабинет… Через два дня пришёл метиленхлорид – что значит рабочая закалка!..

А когда однажды вызвали начальника смены на партсобрание в цех по поводу жалобы на предвзятое отношение начальника смены к работнице - члену партии, то получили достойный ответ: «Во-первых, я – не член партии, и пока такие работницы будут в партии, я туда не поступлю, не меня надо «разбирать», а её!..»

На этом и откланялась. Неудивительно, что её вскоре выбрали профоргом. А дальше началась самая героическая и трагическая история профсоюзной организации. Одно время мы были даже хозяевами предприятия – сами выбирали начальство. Директором даже выбрали моло- дого демократа…

Обещаний была куча! Но рынок поставил всё на место. Начались сокращения по причине сокращения объёмов производства: от десятков тысяч тонн до нескольких тысяч. Собиралась комиссия – обязательно в её составе был представитель профкома. Профсоюзники хоть как-то пытались сгладить остроту увольнения. Некоторые сокращённые даже приходили домой с какими-то подарками или сувенирами…

Всё, что могли, точнее, всё, что осталось от прошлой жизни, отдавали профсоюзы. Началось самое плохое: задержка выплаты зарплаты. Задержка доходила до восьми месяцев! Речь шла о выплате полной зарплаты, а не о тех «подачках», которые иногда выпадали.

Хозяином объединения стал «Интер-Рос»… И поехали профсоюзники в Москву. В «Интер-Росе» не пришлось бегать по коридорам – принял сам Потанин. Какие-то деньги дали, но жить на это было невозможно. Тогда пошли на то, что разрешалось законом, - пошли на забастовку. Был организован забастовочный комитет. Началась первая забастовка.

Люди прекратили работать, выпускать какую-то продукцию… Опять какие-то «подачки»… И снова забастовка – законными путями. Были митинги – и многочисленные… Все эти попытки профсоюзный комитет проводил в рамках новых законов.

Дважды на нашей главной площади проводили многочисленные митинги, где требовали соблюдения прав рабочих на оплату за выполненный труд. Но реальных сдвигов не было. И тогда люди пошли на бунт! А как иначе понять попытку перекрыть мост?..

Вот и пошла толпа на мост. То, что не случилось трагедии, - спасибо профсоюзникам. На улице Степной дорогу перегородила милиция и машины. Толпа начинала напирать на передних, те шли грудью на преграду. С милицией был глава города Свистунов – ему профсоюзники и сказали: «Что ты, Иван Иванович, делаешь? Ведь жертвы будут!» И тот дрогнул – ведь ему говорили люди, которых он лично знал, вместе с которыми сидел в президиумах…

Милиция раздвинула машины и пропустила людей. …Это надо было видеть, как колонна людей беспрепятственно зашла на мост, прошла его, и вся колонна подошла к зданию правительства Саратовской области. Встречал их Володин. Сколько людей вместилось в конференц-зал, столько и зашло…

Крутой был разговор, но люди были ещё в Саратове, а на предприятии уже начали давать деньги. Автобусами людей привезли обратно в Энгельс… Потом был ещё один поход, но на мост людей не пустили. Организованную делегацию рабочих и профсоюзников отвезли в правительство. И когда они вернулись обратно на мост, успокоили людей: какие-то деньги ещё дали.

Но процесс сокращений и увольнений уже нельзя было остановить – «процесс пошёл»… Озадаченные зеваки смотрели на колонну людей, которые шли от заводоуправления по улице Космонавтов, пели, танцевали… Это были последние люди, которых уволили с триацетата

А то, что с такими людьми лучше не шутить, новые хозяева тоже поняли. На «Капроне» хотели сменить председателя профкома – люди не дали. Мелкая месть: кабинет председателя профкома убрали со второго этажа, где он был рядом с кабинетом директора, да ещё поса- дили к председателю профкома «надсмотрщика»…

Не вышло – убрали его, да новая дирекция всё равно оглядывалась на профсоюзы. Такая же ситуация была и на «Эфирах ацетатной», которые объединили. Люди знали, кто их защищает, – к тем и шли, тех и поддерживали. Но процесс разорения ОАО «Химволокно» было не остановить – оно рухнуло.

Последней с ОАО «Химволокно» была уволена председатель профкома объединения, и на этом закончилась история профсоюзной организации объединения. Но у людей осталась память, как здорово и полноценно они жили! У людей осталась память значимости и гордости за свой труд. У людей осталась благодарность тем профсоюзникам, которые шли с ними рядом всю их жизнь.

Валерий Щеглов "Новая газета - Энгельс" №11 от 19.03.2024 г.