10/10/2025 04:37 Летопись
Ремарка третья.
Дом К. Г. Куховаренко,или Как рождаются историко-краеведческие ошибки.
В одном из ранних своих краеведческих очерков (в 2014 году) я, повествуя об особняке по ул. Пушкина, 17 (там сейчас отдел по вопросам миграции), сославшись на семейные предания, написал, что он принадлежал Кузьме Григорьевичу Куховаренко (моему двоюродному прапрадеду). На то время он входил в перечень памятников истории и культуры ЭМР как «особняк, конец XIX века» («Новая газета» № 12 от 19.03.2008 г.). Никто тогда (в перечне) не удосужился «привязать» его к владельцу. Впрочем, такая картина по всем практически объектам в этом перечне.
Однако в последние годы такое положение меняется: мы хотим знать владельцев этих объектов, которым 105 -130 и более лет, отдать дань памяти им, так как их строения многие-многие годы и частично до сих пор решают «квартирный вопрос», в них располагались народнохозяйственные и властные структуры. Но к этому следует подходить осторожно и взвешенно, памятуя о том, что фамилия построившего особняк, фамилия (фамилии) его собственника в дальнейшем и фамилия, значащаяся в документах 1918-19 годов (т. е. у кого социализирован, муниципализирован особняк) далеко не всегда совпадают.
И поэтому в реестрах, списках и т. п. на объекты исторического и культурного наследия следует обозначать фамилию построившего, фамилию (фамилии) собственника до 1918-19 года и фамилию того, у кого объект был социализирован. Я понимаю, о чём говорю, и понимаю, что проследить это документально почти невозможно, т. к. в Энгельсе 99 % информации о собственности объектов недвижимости мы черпаем из документов о социализации в 1918-19 гг.
Это преамбула, а теперь по существу.
В солидном реестре объектов культурного наследия (2021 год) числится по ул. Пушкина, 17 «Дом К. Г. Куховаренко». На основании чего? Беру на себя смелость предположить, что основанием послужили упомянутые выше мои семейные предания, растиражированные в Интернете.
Однако в 2017-м и в начале 2021 года в печатавшихся тогда очерках в «Новой газете» я отмечал, что семейные предания были неточны: Кузьме Григорьевичу принадлежал особняк в Казанском переулке (ул. Красноармейская,) номер 11, который был у него социализирован в 1919 году, и что дом по Пушкина, 17 (тогда ул. Линейная, 8) был социализирован в том же году у С. И. Степашкина (саратовский купец 1-й гильдии). На этот счёт имеются три документальных свидетельства. Однако известно, что Семён Иванович в 1910 году ушёл в мир иной и дело его перешло к старшему сыну Митрофану Семёновичу, т. е. дом должен был быть социализирован у него.
Подобные ошибки в документах первых лет Советской власти не раз попадались мне, и чтобы не тиражировать их, помня высказывание Ираклия Андроникова обнаруживать мельчайшие, почти неуловимые факты и связывать их между собой, приходится с пристрастием анализировать подобные документы. Но. Эта ошибка позволяет заключить, что особняк по крайней мере с 1909 года находился в собственности С. И. Степашкина.
Просматриваю упомянутый выше реестр далее.
Улица Коммунистическая (Кобзарева). Если допустить, что нумерация домов с 1918-го не менялась, то дом № 26, как указано в реестре, принадлежал Т. Ф. Самойловой. Но в архивном документе указано, что на 1 апреля 1918 года он находился в собственности Самойлова Фёдора Степановича (по-видимому, отца). В другом документе (1922 год) значится, что дом был социализирован у Т. Ф. Самойловой.
Я обозначил владельцев дома по ул. Коммунистической, 26. Какую запись в реестр о владельце следует внести, должны сказать эксперты (специалисты) ведомства, отвечающего за это.
Далее по реестру.
Уж если мы допустили, что нумерация домов по ул. Коммунистической с 1918 года не изменилась, то почему же «Дом жилой, конец XIX века» № 37 по этой улице обезличен, т. е. не указана фамилия владельца? Ведь в «Списках муниципализированных домов…» за 1922 од он значится за бр. Думлерами (наследниками Е. Е. Думлера).
Есть и другие объекты в этом «Реестре…»., вызывающие у меня недоумение. Надеюсь на диалог в этой связи с Управлением по охране объектов культурного наследия в целях выявления неточностей или некорректности моих замечаний.
Может быть, на фоне глобального уничтожения каменных особняков конца XIX-начала XX века, вопиющего прецедента (для Энгельса) - исключения из списка выявленных объектов культурного наследия четырёх домов по ул. Пушкина, 55, 57, 61 и 73 (с последующим их окончательным разрушением), изложенное выше покажется мелочью. Но эти и подобные «мелочи», тиражируясь в СМИ (и не только), приводят к ошибкам и нелепицам.
Наглядные примеры. На бывшем амбаре Ф. М. Похазникова (сейчас здесь архив Немцев Поволжья) на памятной табличке указано, что это хлебная биржа, а на бывшей хлебной бирже (ЗАГС) табличка гласит, что это хлебный амбар. Мало того, в Детском парке на металлической тумбе стрелка-указатель, направленная на бывшую хлебную биржу, уверяет нас, что это хлебный амбар.
Грубейшая ошибка в этой области, с которой мы часто сталкиваемся, - переименование (иначе не скажешь) исторической Щуровой горы в Шурову.
Кто понесёт за это ответственность и как устранить эти ошибки? Вопросы одновременно риторические и требующие ответа.
Резюмирую и предлагаю как вариант в реестре объектов культурного наследия именовать:
1. Дом по ул. Пушкина, 17: «Дом жилой, конец XIX века, национализирован у М. С. Степашкина.
2. Дом по ул. Коммунистической, 26: «Дом жилой, конец XIX-начало ХХ века, национализирован у Т. Ф. Самойловой.
3. Дом по ул. Коммунистической, 37: «Дом жилой, конец XIX-начало ХХ века, национализирован у бр. Думлер.
Буду признателен и благодарен оппонентам за указание неточностей (если они есть).
А управление по охране объектов культурного наследия правительства Саратовской области прошу через газету или иным путём откликнуться на публикацию и дать разъяснения по затронутым вопросам по существу.
Публикуется письмо человека с активной жизненной позицией: «Жители посёлков Тянь-Дзин и Порт-Артур беспощадно расхищают лес, в пределах которого эти посёлки находятся. Караульщика, очевидно, нет. Этот лес, кажется, принадлежит РУЖД. Почему его никто не охраняет?
Прошло почти сто лет, а письмо остаётся актуальным. По крайней мере, заданный вопрос.
В официальном отделе газеты печатается Постановление Президиума ЦИК и Совнаркома АССРНП, где «…не допускается лов, хранение, покупка и продажа рыбы осетровых пород менее…: белуги – 116 см, осетра и шипа – 71 см, севрюги – 62 см, стерляди – 27 см, и белорыбицы – 60 см, считая от середины глаза до конца красного пера».
Но не уберегло Постановление от практического исчезновения рыбы осетровых пород.
Постепенно переименуются улицы. Уже нет улицы Крестовой (Калинина), Пискуновой (Советская), Крестовоздвиженской (Свердлова). Но появляется Консервный переулок (сейчас ул. Маршала Василевского), возникший в связи с начавшей работать Беконной фабрикой.
К предстоящему 100-летию выхода первой газеты города – «Трудовой правды».
P. S. Использованы материалы ГАСО, ГИАНП, ЭКМ.
Автор Анатолий ГРЕДЧЕНКО.
Дом К. Г. Куховаренко,или Как рождаются историко-краеведческие ошибки.
В одном из ранних своих краеведческих очерков (в 2014 году) я, повествуя об особняке по ул. Пушкина, 17 (там сейчас отдел по вопросам миграции), сославшись на семейные предания, написал, что он принадлежал Кузьме Григорьевичу Куховаренко (моему двоюродному прапрадеду). На то время он входил в перечень памятников истории и культуры ЭМР как «особняк, конец XIX века» («Новая газета» № 12 от 19.03.2008 г.). Никто тогда (в перечне) не удосужился «привязать» его к владельцу. Впрочем, такая картина по всем практически объектам в этом перечне.
Однако в последние годы такое положение меняется: мы хотим знать владельцев этих объектов, которым 105 -130 и более лет, отдать дань памяти им, так как их строения многие-многие годы и частично до сих пор решают «квартирный вопрос», в них располагались народнохозяйственные и властные структуры. Но к этому следует подходить осторожно и взвешенно, памятуя о том, что фамилия построившего особняк, фамилия (фамилии) его собственника в дальнейшем и фамилия, значащаяся в документах 1918-19 годов (т. е. у кого социализирован, муниципализирован особняк) далеко не всегда совпадают.
И поэтому в реестрах, списках и т. п. на объекты исторического и культурного наследия следует обозначать фамилию построившего, фамилию (фамилии) собственника до 1918-19 года и фамилию того, у кого объект был социализирован. Я понимаю, о чём говорю, и понимаю, что проследить это документально почти невозможно, т. к. в Энгельсе 99 % информации о собственности объектов недвижимости мы черпаем из документов о социализации в 1918-19 гг.
Это преамбула, а теперь по существу.
В солидном реестре объектов культурного наследия (2021 год) числится по ул. Пушкина, 17 «Дом К. Г. Куховаренко». На основании чего? Беру на себя смелость предположить, что основанием послужили упомянутые выше мои семейные предания, растиражированные в Интернете.
Однако в 2017-м и в начале 2021 года в печатавшихся тогда очерках в «Новой газете» я отмечал, что семейные предания были неточны: Кузьме Григорьевичу принадлежал особняк в Казанском переулке (ул. Красноармейская,) номер 11, который был у него социализирован в 1919 году, и что дом по Пушкина, 17 (тогда ул. Линейная, 8) был социализирован в том же году у С. И. Степашкина (саратовский купец 1-й гильдии). На этот счёт имеются три документальных свидетельства. Однако известно, что Семён Иванович в 1910 году ушёл в мир иной и дело его перешло к старшему сыну Митрофану Семёновичу, т. е. дом должен был быть социализирован у него.
Подобные ошибки в документах первых лет Советской власти не раз попадались мне, и чтобы не тиражировать их, помня высказывание Ираклия Андроникова обнаруживать мельчайшие, почти неуловимые факты и связывать их между собой, приходится с пристрастием анализировать подобные документы. Но. Эта ошибка позволяет заключить, что особняк по крайней мере с 1909 года находился в собственности С. И. Степашкина.
Просматриваю упомянутый выше реестр далее.
Улица Коммунистическая (Кобзарева). Если допустить, что нумерация домов с 1918-го не менялась, то дом № 26, как указано в реестре, принадлежал Т. Ф. Самойловой. Но в архивном документе указано, что на 1 апреля 1918 года он находился в собственности Самойлова Фёдора Степановича (по-видимому, отца). В другом документе (1922 год) значится, что дом был социализирован у Т. Ф. Самойловой.
Я обозначил владельцев дома по ул. Коммунистической, 26. Какую запись в реестр о владельце следует внести, должны сказать эксперты (специалисты) ведомства, отвечающего за это.
Далее по реестру.
Уж если мы допустили, что нумерация домов по ул. Коммунистической с 1918 года не изменилась, то почему же «Дом жилой, конец XIX века» № 37 по этой улице обезличен, т. е. не указана фамилия владельца? Ведь в «Списках муниципализированных домов…» за 1922 од он значится за бр. Думлерами (наследниками Е. Е. Думлера).
Есть и другие объекты в этом «Реестре…»., вызывающие у меня недоумение. Надеюсь на диалог в этой связи с Управлением по охране объектов культурного наследия в целях выявления неточностей или некорректности моих замечаний.
Может быть, на фоне глобального уничтожения каменных особняков конца XIX-начала XX века, вопиющего прецедента (для Энгельса) - исключения из списка выявленных объектов культурного наследия четырёх домов по ул. Пушкина, 55, 57, 61 и 73 (с последующим их окончательным разрушением), изложенное выше покажется мелочью. Но эти и подобные «мелочи», тиражируясь в СМИ (и не только), приводят к ошибкам и нелепицам.
Наглядные примеры. На бывшем амбаре Ф. М. Похазникова (сейчас здесь архив Немцев Поволжья) на памятной табличке указано, что это хлебная биржа, а на бывшей хлебной бирже (ЗАГС) табличка гласит, что это хлебный амбар. Мало того, в Детском парке на металлической тумбе стрелка-указатель, направленная на бывшую хлебную биржу, уверяет нас, что это хлебный амбар.
Грубейшая ошибка в этой области, с которой мы часто сталкиваемся, - переименование (иначе не скажешь) исторической Щуровой горы в Шурову.
Кто понесёт за это ответственность и как устранить эти ошибки? Вопросы одновременно риторические и требующие ответа.
Резюмирую и предлагаю как вариант в реестре объектов культурного наследия именовать:
1. Дом по ул. Пушкина, 17: «Дом жилой, конец XIX века, национализирован у М. С. Степашкина.
2. Дом по ул. Коммунистической, 26: «Дом жилой, конец XIX-начало ХХ века, национализирован у Т. Ф. Самойловой.
3. Дом по ул. Коммунистической, 37: «Дом жилой, конец XIX-начало ХХ века, национализирован у бр. Думлер.
Буду признателен и благодарен оппонентам за указание неточностей (если они есть).
А управление по охране объектов культурного наследия правительства Саратовской области прошу через газету или иным путём откликнуться на публикацию и дать разъяснения по затронутым вопросам по существу.
Публикуется письмо человека с активной жизненной позицией: «Жители посёлков Тянь-Дзин и Порт-Артур беспощадно расхищают лес, в пределах которого эти посёлки находятся. Караульщика, очевидно, нет. Этот лес, кажется, принадлежит РУЖД. Почему его никто не охраняет?
Прошло почти сто лет, а письмо остаётся актуальным. По крайней мере, заданный вопрос.
В официальном отделе газеты печатается Постановление Президиума ЦИК и Совнаркома АССРНП, где «…не допускается лов, хранение, покупка и продажа рыбы осетровых пород менее…: белуги – 116 см, осетра и шипа – 71 см, севрюги – 62 см, стерляди – 27 см, и белорыбицы – 60 см, считая от середины глаза до конца красного пера».
Но не уберегло Постановление от практического исчезновения рыбы осетровых пород.
Постепенно переименуются улицы. Уже нет улицы Крестовой (Калинина), Пискуновой (Советская), Крестовоздвиженской (Свердлова). Но появляется Консервный переулок (сейчас ул. Маршала Василевского), возникший в связи с начавшей работать Беконной фабрикой.
К предстоящему 100-летию выхода первой газеты города – «Трудовой правды».
P. S. Использованы материалы ГАСО, ГИАНП, ЭКМ.
Автор Анатолий ГРЕДЧЕНКО.
С середины мая начинается достопамятное наводнение 1926 года. 13 мая рождается Постановление Президиума ЦИК и Совнаркома АССР НП, где первым пунктом объявляются Покровский кантон с г. Покровском, Марксштадтский кантон с г. Марксштадтом, Красно-Ярский кантон и ещё ряд кантонов угрожаемыми по наводнению.
Создаётся «Комиссия по борьбе с наводнением» с широкими полномочиями. Составляются «Мероприятия по борьбе с наводнением, где первым пунктом «…объявляется трудотранспортная повинность средств транспорта по г. Покровску впредь до особого распоряжения…».
Иными словами, владельцев гужевого транспорта, лодок и пр. обязывали безоговорочно выполнять распоряжении власти. Немкино отменило все киносеансы в городе. Какое уж там кино?! Шло расселение жителей затопленных водой улиц. Оно происходило в трёх незатопленных районах: в 1-м районе в 169 вагонах расселено 1300 чел., в 71 палатку – 879 чел.; во 2-м районе расселено в 46 вагонах 346 человек и по незатопленным домам района 806 чел.; в 3-м районе расселены в 32 вагонах 253 чел.
Наводнение «набирало обороты». В конце мая с острова Осокорье уплыло несколько домов, залито три лесозавода со всей территорией, частично затоплен костьзавод. Беконная фабрика залита со всех четырёх сторон, но вода на территорию задерживается валами, на которых беспрерывно работает до ста человек.
Вода заливает окраины хутора Шалово, наблюдаются большие оползни, а село Генеральское защищается валами.
НЭП есть НЭП, и в связи с наводнением частные торговцы повысили цены на продукты первой необходимости. Были случаи резкого повышения цен (ничего не меняется). Однако виновных в повышении цен тогда привлекали к ответственности.
В начале июня вода стала отступать, стали открываться зрелищные заведения и подсчитываться убытки от наводнения.
На первой странице газеты от 23 июня напечатано правительственное сообщение: «…в ночь с 21 на 22 июня в г. Саратове в 1-й городской больнице от туберкулёза лёгких и порока сердца скончался член ЦИКа АССРНП Александр Георгиевич Стрелюхин…» Здесь же четыре некролога: от обкома ВКП(б), от Совнаркома, от Президиума Покровского горсовета, от Центрального Совета физкультуры Немреспублики. Ему было 30 лет и 7 месяцев, последняя должность – зав. Агитпропом обкома ВКП(б). Его именем была названа улица Генеральская, в 1937 году по неизвестным причинам переименованная в ул. Серафимовича.
С 9 августа начали работать лесозаводы № 3 и 4, каждый в две смены. На обоих заводах занято 300 рабочих и 50 укладчиков.
Под заголовком «Железнодорожники строят театр» опубликована статья о закладке 1 августа рабочего театра на углу Мало-Советской и Вокзальной улиц вместимостью до 900 человек. На митинге по этому поводу говорилось, что постройка будет вестись спешным порядком и будет закончена к 9-й годовщине Октября. «На постройку театра Дорпрофсожем (профсоюзный орган РУЖД. – А. Г.) отпущено 63 тыс. рублей. Кроме того, Дорпрофсож отпустил 30 тыс. рублей на постройку рабочего клуба, который будет построен в будущем году рядом с театром».
Мне неведомо, был ли построен театр, а вот клуб железнодорожников функционировал до 1980-х годов.
P. S. Использованы материалы ГАСО, ГИАНП, ЭКМ.
Анатолий ГРЕДЧЕНКО, газета "Новая газета" город Энгельс.
Создаётся «Комиссия по борьбе с наводнением» с широкими полномочиями. Составляются «Мероприятия по борьбе с наводнением, где первым пунктом «…объявляется трудотранспортная повинность средств транспорта по г. Покровску впредь до особого распоряжения…».
Иными словами, владельцев гужевого транспорта, лодок и пр. обязывали безоговорочно выполнять распоряжении власти. Немкино отменило все киносеансы в городе. Какое уж там кино?! Шло расселение жителей затопленных водой улиц. Оно происходило в трёх незатопленных районах: в 1-м районе в 169 вагонах расселено 1300 чел., в 71 палатку – 879 чел.; во 2-м районе расселено в 46 вагонах 346 человек и по незатопленным домам района 806 чел.; в 3-м районе расселены в 32 вагонах 253 чел.
Наводнение «набирало обороты». В конце мая с острова Осокорье уплыло несколько домов, залито три лесозавода со всей территорией, частично затоплен костьзавод. Беконная фабрика залита со всех четырёх сторон, но вода на территорию задерживается валами, на которых беспрерывно работает до ста человек.
Вода заливает окраины хутора Шалово, наблюдаются большие оползни, а село Генеральское защищается валами.
НЭП есть НЭП, и в связи с наводнением частные торговцы повысили цены на продукты первой необходимости. Были случаи резкого повышения цен (ничего не меняется). Однако виновных в повышении цен тогда привлекали к ответственности.
В начале июня вода стала отступать, стали открываться зрелищные заведения и подсчитываться убытки от наводнения.
На первой странице газеты от 23 июня напечатано правительственное сообщение: «…в ночь с 21 на 22 июня в г. Саратове в 1-й городской больнице от туберкулёза лёгких и порока сердца скончался член ЦИКа АССРНП Александр Георгиевич Стрелюхин…» Здесь же четыре некролога: от обкома ВКП(б), от Совнаркома, от Президиума Покровского горсовета, от Центрального Совета физкультуры Немреспублики. Ему было 30 лет и 7 месяцев, последняя должность – зав. Агитпропом обкома ВКП(б). Его именем была названа улица Генеральская, в 1937 году по неизвестным причинам переименованная в ул. Серафимовича.
С 9 августа начали работать лесозаводы № 3 и 4, каждый в две смены. На обоих заводах занято 300 рабочих и 50 укладчиков.
Под заголовком «Железнодорожники строят театр» опубликована статья о закладке 1 августа рабочего театра на углу Мало-Советской и Вокзальной улиц вместимостью до 900 человек. На митинге по этому поводу говорилось, что постройка будет вестись спешным порядком и будет закончена к 9-й годовщине Октября. «На постройку театра Дорпрофсожем (профсоюзный орган РУЖД. – А. Г.) отпущено 63 тыс. рублей. Кроме того, Дорпрофсож отпустил 30 тыс. рублей на постройку рабочего клуба, который будет построен в будущем году рядом с театром».
Мне неведомо, был ли построен театр, а вот клуб железнодорожников функционировал до 1980-х годов.
P. S. Использованы материалы ГАСО, ГИАНП, ЭКМ.
Анатолий ГРЕДЧЕНКО, газета "Новая газета" город Энгельс.
Рубрики: Летопись
«Волга Фото» Новости Фотографии / Фотографии / Фрагменты жизни Покровска-Энгельса в лицах, событиях, фактах 3