Первый самолёт над Покровской слободой

0 полете авиатора г. Васильева. Авиатор Васильев рассчитывает сегодня 2 октября 1910 года (если позволит погода) лететь в слободу и опуститься здесь на Троицкой площади, оттуда вернется в Саратов. (дождливая погода спутала планы полёта)

Авиатор. В первом часу дня 3-го октября 1910 года вскоре после прекратившегося мелкого дождя и при прояснившемся небе, в воздухе над слободой послышалось необычайное жужжание. Дул слабый ветер со стороны Саратова. Это над слободой мчалась «чудо птица»—моноплан, искусно управляемый Васильевым. Следом — летели встревоженные птицы: голуби, галки и воробьи. Слобожане сперва переполошились (уж не ведьма ли?),—но затем пришли в неописуемый восторг.
— Летит!
— Батюшки, планида легит! — Летит! Летит!.. Глядите!

Люди поспешно выбегали из домов,
—иные «без белья», иные без свиток и без шапок.
— Боже ты наш... Конец света!
— Царица небесная!..
— Летит!.. Летит! — Змей двуглавый! Нечиста сила! —слышались женские голоса.
— Спаси и помилуй…
— Авиатор это, дурни!..

— Где же он сядет?.. У нас везде грязища,— замечает какой-то соболезнующий голос…
— У нас он никак не может садиться, потому начальство не дозволит,
— авторитетно возражает субъект в фуражке «под студента». Там и сям группы слобожан; машут шапками, многіе взобрались на крыши.
Слышны крики. — Ура!.. Браво!.. — Глядите!.. Глядите!.. Он раскланивается!..

Видна фигура, авиатора; он делает круг над центром слободы и затем берет курс по направлению к Саратову. Гигантская «чудо-птица» спустя несколько минут уже кажется обыкновенной птицей, обращается в точку и наконец исчезает...
Конечно, далеко не многие из слобожан «сподобились» видеть авиатора. После шли не скончаемые рассказы и пересказы о полёте.

— Чудно, ей Богу чудно!
— делится впечатлениями один из очевидцев со слобожанами, тесным кольцом окружившим рассказчика.
— Машина эта, как вам сказать, вроде горшка, там где он сидит; а позади приделан хвост... Колеса пристроены... Крылья тоже. А рычит она так, аш жуть берет... — А хто вин такий?

— А бис его зна. Неначе хранцуз або москаль.

Бачите, що москали зробилы, Яку штуковину. Отроду цэго не було,— замечает старик со слезящимися глазами.

— Антыхристовое наваждение, — решает дебелая хохлушка — В священном пысании одеж було пысанэ, ицо пэред еончиною мыра люди летатымэ будуть. Так воно ие...

— Глупости! — вступается какой-то мастеровой. — Вы незнакомы с священным писанием. Там сказано, что Илья пророк летал,.. И на иконах он пишется на огненных конях. В те поры такие машины летательный были...
Хохлушка смущенно смолкает. — А хто их зна... Мабуть воно и правда.
— Вот поживем еще малость, может быть все полетим,
— деловито добавляет мастеровой.
— Спаси Царица Небесна! Я ни за какие гроши не полечу,
— говорит хохлушка, творя крёстное знамение. Окружающих смеются.

Покровчане в ожидании авиатора. 5 октября 1910 года слобожане провели в ожидании полета авиатора Васильева. День был солнечный, при незначительном юго-западном ветре. Некоторые из обывателей заняли «наблюдательные посты» с самого утра, одни расположились на крышах, другие прогуливались по улицам и площадям, то и дело устремляя взоры к Саратову. На Троицкую площадь, куда предполагал спуститься Васильев, к полудню собралась масса прогуливающейся публики. Сюда же прибыл наряд полиціи с приставом слободы С. П. Савичевьм.

Начиная с двух часов до самого вечера обширная Троицкая площадь буквально была запружена разнообразной публикой. Едва ли когда на этой площади собиралась такая масса гуляющих, хотя площадь не успела еще подсохнуть. По мнению одних, здесь собралось до 10 тысяч, по мнению других не менее 15 тысяч. Мало того: центральные улицы, Базарная площадь, берег бухты пестрели любознательными слобожанами. Местный фотограф И. Н. Иванов взобрался на крышу своей «фотографии», а потом и на крышу двухэтажного здания Волжско-Камского банка, готовый «снять» авиатора...

Публика устремляет взоры на саратовский горизонт, силясь разглядеть, не летает ли авиатор над Саратовом. Но тщетно: авиатора нет как нет...

Наконец вечереет, и солнце, красиво играя послѣдними лучами, скрывается за саратовскими горами, а онъ все не летит. — Мы сегодня и без обеда и без чая,—слышатся недовольные голоса... — Измучились ждамши. Только съ наступлением сумерек площади, улицы и крыши опустели... Так авиатора покровцы и не дождались.

Саратовский вестник 3, 5 и 7 октября 1910 год.