Думлеры в Слободе Покровской II

Продолжу о братьях Думлер. Их торговые дела после смерти отца были успешными. Так, в 1904 году оборот винно-бакалейной торговли составил 100 000 рублей, торговли мукой и зерновым хлебом – 140 000 рублей, торговли лесом – 20 000 рублей. В этом несомненная заслуга Егора и Фёдора Егоровичей. В родственном дуэте лидировал Егор, о нём и речь. В том, что его торговая и общественная деятельность в начале 1900-х годов была объёмна и плодотворна, видно из письма от 9 апреля 1905 года управляющего Самарской казённой палатой податному инспектору 2-го участка Новоузенского уезда, куда территориально входила слобода.

«Поселянину Егору Думлеру, во внимание к отлично-усердной и полезной деятельности его в качестве торгового депутата сл. Покровской, засвидетельствованной мною установленным порядком, по представлению господина министра финансов, всемилостивше пожалована 1 января 1905 года серебряная медаль с надписью «За усердие» для ношения на груди на Станиславской ленте. Поставляя об этом в известность и препровождая означенную медаль, предлагаю Вам, Милостивый Государь, выдать её Думлеру с тем, чтобы им было внесено в местное казначейство… единовременно 7 руб. 50 коп. в пользу увечных войнов…» (Имелись в виду раненые в русско-японской войне.)

Авторитет Егора Егоровича в торговом сообществе был высок, что подтверждается членством его, по крайней мере в 1910-11 годах, в раскладочном по промысловому налогу присутствии, где рассматривались жалобы, предложения налогоплательщиков, определялся средний процент прибыльности торгово-промышленных предприятий для взимания налогов, решались другие вопросы.

В ноябре 1911 года он упомянут в «Саратовском листке» как купец, в доме которого помещается Коммерческий клуб (это часть сегодняшнего здания администрации). К слову, сдача помещения под клуб приносила неплохой доход: в 1911–13 годах, например, 1750 рублей в год. Сам клуб представлял собой закрытое элитное общество (к примеру, в 1909 году в него входило 55 членов), где решались, помимо прочего (организация концертов, спектаклей, выступлений общественно-политических деятелей и др.), за игрой в карты и бильярд актуальные для слободы экономические и организационные вопросы. Сопоставляя также несколько других документов, я убедился, что этот дом на девять окон по фасаду на Базарной площади в 1900–1917 годах принадлежал братьям Егору, Фёдору, Александру, Августу и Карлу Егоровичам. Ранее, до смерти в 1900 году, – их отцу, Егору Егоровичу Думлеру. Акцентирую на этом внимание, т. к. существует другая точка зрения принадлежности дома. Далее я буду оперировать словосочетанием «братья (бр.) Думлер», имея в виду всех Егоровичей (кроме, естественно, Давида Егоровича, их дяди) – это одна ветвь клана.

Вторая ветвь – это сыновья Давида Егоровича, «наследники Думлера». Надо ли пояснять, что братья Думлеры и наследники Думлера были двоюродными братьями? Мало того, их отцы, Егор Егорович и Давид Егорович, видимо, по уговору дали трём старшим сыновьям одинаковые имена – Егор, Фёдор, Александр.

Сподвижник Егора, брат Фёдор (ок. 1872–1918 гг.).

Мне известно только то, что в начале 1918-го и до своей кончины 3 декабря того же года он с женой проживал в Хорольском переулке, 2, к труду был не способен и состоял на иждивении брата Августа. Александр (ок. 1874 – после 1918 гг.) занимался финансовой деятельностью, служил в кредитных организациях. Когда 15 августа 1907 года в слободе открылось Покровское отделение Северного банка, он был приглашён его возглавить. Затем в 1910 году Северный банк слился с Русской-Китайским и возник крупнейший в России Русско-Азиатский банк, директором Покровского отделения которого стал Александр Егорович. К слову, он располагался в бывшем доме Степана Григорьевича Тихонова на Базарной площади. Поясню.

Нам он известен как Дом работников просвещения (Дом учителя), сгоревший в 1976 году. Продолжу. В 1913 году Александру Егоровичу было предложено занять пост руководителя более крупного, Саратовского отделения Русско-Азиатского банка. Тогда же, в 1913 году, его место в Покровском отделении занял Е. П. Кузнецов, служивший в нём, – заметная фигура в общественно-политической жизни слободы. А Александр Егорович с семьёй переехал в Саратов; в начале 1918 года он проживал на Александровской (сейчас Горького) улице, в Покровске у него в совладении оставался дом в Хорольском переулке, 2. Август Егорович (ок. 1884 – после 1917 гг.) проживал в Саратове, служил присяжным поверенным, был совладельцем ряда активов в Покровске. Он же в начале 1917-го «разруливал» последствия банкротства братьев, но об этом далее. Карл… Карл Егорович (ок. 1881 – 1912 гг.) – фигура трагическая. Он окончил одну из саратовских гимназий, продолжил образование в Москве в одном из высших учебных заведений, затем на медфакультете Киевского университета.

Но какой-то злой рок преследовал его. Рок помешал ему получить высшее образование: за участие в студенческих беспорядках он был исключён из университета и выслан. Мало того, в 1902 году он как близкий друг члена боевой организации эсеров Степана Балмашёва, осуществившего 2 апреля 1908 года убийство министра внутренних дел Д. С. Сипягина, был арестован и заключён в Петропавловскую крепость, где просидел восемь месяцев, а затем освобождён под залог.

Несколько позже с ним произошла трагикомическая история. Саратовская газета «Приволжский край» от 1 июля 1904 года напечатала заметку «Нападение на «японцев», где фигурировали два брата Думлеры – Карл и Август. Они в конце июня того года отправились погулять за слободой в село Шумейку. По дороге они отдалились друг от друга. В это время Карлу попался мужик, ехавший из Шумейки. Надо сказать, что Карл – молодой человек невысокого роста, чернявый, курносый и вообще своей внешностью напоминает японца (тогда шла русско-японская война, по выражению С. Ю. Витте, «несчастнейшая из несчастнейших войн…»).

Мужик проявил бдительность, остановился и пустился в расспросы, кто он, откуда и куда идёт, потребовал паспорт, которого у Карла с собой не было. Тогда мужик стал вылезать из телеги, доставая огромные железные вилы… Чем бы закончилась эта история, неизвестно, но в этот момент подъехали ещё несколько мужиков, которые узнали Думлера и остановили своего воинственного товарища. Карл женился на давней знакомой, жительнице Саратова, Елене Николаев не Скворцовой (он с ней когда-то обучался за границей), у них родился сын, и вдруг…

2 марта 1911 года она покончила жизнь самоубийством, выпив сулемы, сильного ядовитого вещества. А первая попытка покончить с жизнью случилась за несколько дней до трагедии: 25 февраля она приняла морфий, но её удалось спасти. Неизвестными остались причины, побудившие молодую женщину (ей было 24 года) так настойчиво искать смерти. Это злой рок. Даже организация похорон была сопряжена с нравственными страданиями, так как самоубийц не только не хоронили на общих кладбищах, но и запрещали отпевать и поминать в храмах, заказывать панихиды.

Но, видимо, вмешались братья, и запись в метрической книге Троицкой церкви за 1911 год констатировала смерть от воспаления брюшины, хотя в той же записи имеется ссылка на отношение полиции от 3 марта 1911 года, которое прикладывалось в криминальных случаях. Но злой рок не отпускал Карла Егоровича. Не прошло и двух лет, как в ночь на 28 декабря 1912 года в Саратове в собственной квартире он покончил жизнь самоубийством путём выстрела в сердце. Саратовская пресса отмечала, что покойный был нервно расстроен, лечился у психиатра, тосковал об умершей жене и жаловался на денежные затруднения. В Саратове он занимался коммерческими делами, а так-же участвовал в большом торговом предприятии своих братьев. Родственники хлопотали перед саратовскими властями о разрешении похоронить самоубийцу в слободе Покровской.

«Саратовский вестник» 1.01.1913 года извещал, что тело умершего вечером 29 декабря перевезено из Саратова в слободу в дом родственников на Кобзаревой улице. 30 декабря состоялись похороны, они носили торжественный характер и отмечались многолюдством…

Очерк из "Новой газеты г. Энгельса" 22 ноября 2022 года. Автор Анатолий Гредченко.